Айзек Азимов (Исаак Озимов)

, далее, как два часа тому назад, подумала она. Да и то, тоже мне, беготня. Детский лепет какой-то. Так что это не в счет. Если и приврала, то совсем чуть-чуть. Но в глубине души она все же чувствовала себя виноватой. Она не любила врать.

— И твои отметки…

Эйми ухватилась за возможность перевести разговор на другую тему.

— Знаю, отметки плохие. Постараюсь учиться лучше. Но не вижу особой разницы…

— Разве тебе не хотелось бы стать лучшей ученицей? Что-то я не понимаю. Ведь ты всегда была одной из лучших. И преподаватель по науке всегда так хвалил тебя.

— Ну и что? — Эйми уже отбросила всякую сдержанность. — Какой в этом толк? К чему мне все это знать?..

— Тебе следует учиться хорошо, чтоб поступить в колледж. Положение, которое занимает отец, поможет облегчить эту процедуру. Но и он будет бессилен, если ты, наконец, не возьмешься за ум!

— Ну а дальше что? Даже будь я гением или лучше любого из мальчишек, меня все равно запихнут на курсы каких-нибудь диетологов, или социальных взаимоотношений, или на отделение детской психологии, чтоб я стала хорошей матерью. Или научат компьютерному программированию, чем буду заниматься, пока не выйду замуж. Все равно все кончится только этим. Так ради чего стараться?

— Этим?.. - лицо матери с оливкового цвета кожей оставалось спокойным, но голос немного дрожал. — Так ты считаешь, что мои и отца заботы о тебе всего лишь напрасная трата времени? Что воспитание ребенка, создание уюта для мужа — это ничто?

— Да ничего я не считаю! Но почему все должно кончиться именно этим? Свет, что ли, клином сошелся? Ты этого хотела, вот и получила! А я… я…

И Эйми вскочила и бросилась к себе в комнату.

Она лежала на узкой постели, уставясь в мягко мерцающий потолок. Уж кто-кто, а мама должна была бы понять… Ведь раньше мать тоже была такой, но прошло время, и она, похоже, распрощалась со старыми мечтами и иллюзиями.

Мать Эйми, Алисия Барон, была поклонницей средних веков. Ничего удивительного — многие в ту пору придерживались схожих взглядов. Эти люди собирались вместе и толковали о старых обычаях, обменивались впечатлениями об исторических книгах-фильмах и временах, когда планета Земля была единственным домом для человечества. Они ностальгически вздыхали по старым временам, когда люди жили на Поверхности, а не гнездились в этих подземных городах, когда Земля была единственным миром, а инопланетян не существовало.

И не то чтобы кто-нибудь их них жил когда-то наверху, вне этих стен, и дышал настоящим, а не отфильтрованным воздухом. Воздухом, в котором полным-полно микроорганизмов и бактерий, разносивших опасные болезни. Или же ел бы, к примеру, необработанные продукты, выросшие в грязи, — при мысли об этом Эйми всегда содрогалась. Нет, уж лучше оставить этот внешний мир роботам, которые трудились в шахтах и выращивали урожай, чтоб прокормить города.

Лучше уж жить так, как живут они, пусть даже здесь у них полно проблем. И избегать общения с инопланетянами, чьи предки некогда улетели с Земли осваивать и заселять другие планеты… Нет, обычаи и традиции этих инопланетян им совсем не подходят. В мире, где обитают миллиарды людей, нельзя позволять расходовать ресурсы на частные дома, большие сады и площадки и все тому подобное. И Алисия Барон, невзирая на свое увлечение Средними веками, никогда не покидала стен подземного города. Ну, разве что путешествовала изредка в другой такой же и тоже под землей.

Тем не менее она с одобрения нескольких немного эксцентричных друзей придерживалась кое-каких старых обычаев. К примеру, Алисия Барон настояла на том, чтоб сохранить девичье имя, когда выходила замуж за Рикардо Штейна. И он согласился, чтоб у их дочери была двойная фамилия. Пара получила разрешение на рождение первого ребенка в первый же год супружеской жизни исключительно благодаря высокому генетическому рейтингу. Однако Эйми появилась на свет лишь четыре года спустя. И Алисия, и Рикардо работали статистиками в Нью-йоркском Департаменте Людских Ресурсов. Это имело смысл — занимая такую должность, всегда можно было сделать карьеру, получить больше привилегий и накопить средства на содержание ребенка. Родители и друзья упрекали молодых в антисоциальном поведении, но Алисия с Рикардо не слишком прислушивались к ним.

Эйми хорошо знала всю эту историю. Большинством сведений поделилась с ней не одобрявшая родителей бабушка по материнской линии. Перед тем, как Алисия забеременела, пара имела уже очень высокий рейтинг — «Си-4». Но, даже несмотря на это, они постоянно спорили, кто из них должен оставить работу в связи с рождением ребенка. Лишь самые антисоциально настроенные люди пытались сохранить оба рабочих места. Ведь в городе было полно безработных, не имевших специального образования. Они жили на пособия и практически не имели шансов хоть как-то улучшить свое положение. Были и переведенные в низшую категорию специалисты, вынужденные уступить свою работу роботам, которые трудились на городских фермах по производству микроорганизмов. Да коллеги родителей начали бы есть их поедом, если б и Алисия, и Рикардо остались в Департаменте. А уж их начальник позаботился бы о том, чтоб перекрыть все возможности продвижения по службе. Мало того вполне мог найти способ уволить обоих. К тому же кто-то действительно должен был приглядывать за Эйми. Не может же ребенок весь день напролет торчать в специальном ясельном секторе. Обе бабушки тоже категорически отказались сидеть с ребенком — не хотели поощрять антисоциальное поведение молодых родителей.

Итак, Алисии пришлось уйти с работы. Муж был не против ухаживать за младенцем, но выкормить его он все равно не мог. Через несколько лет после рождения Эйми Рикардо получил повышение, и семья переехала из двухкомнатной квартирки в секторе Ван-Кортландт в эту, более просторную. Теперь отец имел рейтинг «Си-6» и получил право на пользование отдельным туалетом. Мало того, в квартире разрешили поставить раковину, увеличили квоту расходов на развлечения и дали право четыре раза в неделю обедать дома.

И было бы очень глупо