   |
Айзек Азимов (Исаак Озимов)
Американский писатель-фантаст, популяризатор науки, по профессии биохимик. Автор около 500 книг, в основном художественных (прежде всего в жанре научной фантастики, но также и в других жанрах: фэнтези, детектив, юмор) и научно-популярных (в самых разных областях — от астрономии и генетики до истории и литературоведения). В США и других западных странах многие считают Азимова одним из трёх величайших фантастов XX века.
, предположила Аманта.
Они вошли в гостиную. По всему полу были разбросаны книги. Кэллахэн и Аманта молча наблюдали, как черепашка поворачивала их так и этак, пока наконец не втащила одну книгу на другую. Но тут она заметила ногу Кэллахэна, повернулась и на полной скорости помчалась в холл.
— Она испугалась тебя, Кэллахэн, — заявила Аманта. — И ничего удивительного, ты так орал.
— Я не орал! К тому же у них нет слухового устройства.
Аманта тряхнула головой.
— А по-моему, ты ее обидел.
— Да брось ты, Аманта, все это чистая случайность. Приобретение опыта на собственных ошибках.
— А по-моему, она действовала вполне разумно.
Кэллахэн пошел в спальню, оделся, собрал безжизненных черепашек, валявшихся по всему дому, — подпитаться ухитрилась только одна из них — и включил каждую на несколько минут в штепсельную розетку над рабочим столом. Затем выпустил их на весь день на волю и снова включил нижнюю линию. И только тут он вспомнил, что не посмотрел, какая из черепашек сказалась такой смышленой… вернее, такой удачливой. Он пошел к Аманте спросить, — может, она заметила номер: у каждой из них был свой номер на привинченной сверху пластинке.
— Какая? — переспросила Аманта. — Ясно, Тринадцатая. Кто же еще! Ловчей среди них не сыщешь.
— Черт-те что! — бросил Кэллахэн и вернулся в лабораторию. Он отнес на место книги и битых два часа возился с проводкой, чтобы вместе с нижней линией можно было отключать и те розетки, до которых теперь стали добираться черепашки. Он подумывал было повесить замок на электрощит, но решил, что вряд ли догадаются о назначении рубильника… во всяком случае, надеялся на это. Выйдя в холл, Кэллахэн встретил Питера — одиннадцатилетнего сына их соседки, вдовы Джессики Браун. Глаза его горели любопытством, и Кэллахэн поспешил увести его подальше от лаборатории. Мать Питера несколько дней назад заходила к ним и видела одну из черепашек. Видно, Питеру стало об этом известно.
— Послушайте, мистер Кэллахэн, мама говорит, у вас есть модель паровоза, которая сама ездит по…
Не успел он договорить, как в комнату вкатились два крошечных робота и наперегонки помчались к ближайшей розетке.
— Ой, смотрите-ка, целых две! А что они делают?
Черепашки оспаривали друг у друга право на электроэнергию, и Питер опустился на четвереньки, чтобы получше их разглядеть: одна из них пришла к финишу первой и теперь подзаряжалась. Питер был зачарован. Подпитавшись, черепашка покатилась по ковру к двери. Питер протянул к ней руку, но та сделала крюк и кинулась наутек в распахнутую стеклянную дверь.
— Проклятье! — воскликнул Кэллахэн и погнался за ней.
— Да она прямо как живая! — в восторге закричал Питер, выбегая за Кэллахэном на террасу. — Вы заметили, как ловко она увернулась? А как она увидела мою руку, мистер Кэллахэн?
— Фотоэлектрические телеглаза… Они не живые, Питер, просто ведут себя, как живые… А, черт!
Черепашка уже пересекла лужайку и стояла на цементной площадке перед плавательным бассейном. Кэллахэн пустился бегом, но опоздал-черепашка, не колеблясь ни секунды, перевалила через край и с легким плеском исчезла в воде. Подбежав, они увидели, что она лежит недвижимо на голубом кафельном дне.
— Вот здорово! Она утопилась!
— Нет, просто устроила себе короткое замыкание… когда она высохнет, все будет в порядке.
— Вот здорово! А вы ее не вытащите? Можно, я выну ее, а, мистер Кэллахэн? — Питер уже стаскивал тенниску.
— Конечно, — ответил Кэллахэн; в этот миг в окне появилась Аманта.
— Ты пережег пробки! — крикнула она. — Моя пишущая машинка не работает!
— Ничего подобного, — сердито буркнул Кэллахэн и поспешил в дом. Входя, он слышал, как Питер нырнул в бассейн. Открыв дверцу электрощитка, он обнаружил, что одна из пробок, от задней секции, перегорела, — в комнате пахло горелым маслом. После недолгих поисков он нашел причину; в углу, за коробками лежала черепашка и из нее валил дым. Кэллахэн, как это ни странно, почувствовал облегчение, увидев, что это Тринадцатая.
Они вошли в гостиную. По всему полу были разбросаны книги. Кэллахэн и Аманта молча наблюдали, как черепашка поворачивала их так и этак, пока наконец не втащила одну книгу на другую. Но тут она заметила ногу Кэллахэна, повернулась и на полной скорости помчалась в холл.
— Она испугалась тебя, Кэллахэн, — заявила Аманта. — И ничего удивительного, ты так орал.
— Я не орал! К тому же у них нет слухового устройства.
Аманта тряхнула головой.
— А по-моему, ты ее обидел.
— Да брось ты, Аманта, все это чистая случайность. Приобретение опыта на собственных ошибках.
— А по-моему, она действовала вполне разумно.
Кэллахэн пошел в спальню, оделся, собрал безжизненных черепашек, валявшихся по всему дому, — подпитаться ухитрилась только одна из них — и включил каждую на несколько минут в штепсельную розетку над рабочим столом. Затем выпустил их на весь день на волю и снова включил нижнюю линию. И только тут он вспомнил, что не посмотрел, какая из черепашек сказалась такой смышленой… вернее, такой удачливой. Он пошел к Аманте спросить, — может, она заметила номер: у каждой из них был свой номер на привинченной сверху пластинке.
— Какая? — переспросила Аманта. — Ясно, Тринадцатая. Кто же еще! Ловчей среди них не сыщешь.
— Черт-те что! — бросил Кэллахэн и вернулся в лабораторию. Он отнес на место книги и битых два часа возился с проводкой, чтобы вместе с нижней линией можно было отключать и те розетки, до которых теперь стали добираться черепашки. Он подумывал было повесить замок на электрощит, но решил, что вряд ли догадаются о назначении рубильника… во всяком случае, надеялся на это. Выйдя в холл, Кэллахэн встретил Питера — одиннадцатилетнего сына их соседки, вдовы Джессики Браун. Глаза его горели любопытством, и Кэллахэн поспешил увести его подальше от лаборатории. Мать Питера несколько дней назад заходила к ним и видела одну из черепашек. Видно, Питеру стало об этом известно.
— Послушайте, мистер Кэллахэн, мама говорит, у вас есть модель паровоза, которая сама ездит по…
Не успел он договорить, как в комнату вкатились два крошечных робота и наперегонки помчались к ближайшей розетке.
— Ой, смотрите-ка, целых две! А что они делают?
Черепашки оспаривали друг у друга право на электроэнергию, и Питер опустился на четвереньки, чтобы получше их разглядеть: одна из них пришла к финишу первой и теперь подзаряжалась. Питер был зачарован. Подпитавшись, черепашка покатилась по ковру к двери. Питер протянул к ней руку, но та сделала крюк и кинулась наутек в распахнутую стеклянную дверь.
— Проклятье! — воскликнул Кэллахэн и погнался за ней.
— Да она прямо как живая! — в восторге закричал Питер, выбегая за Кэллахэном на террасу. — Вы заметили, как ловко она увернулась? А как она увидела мою руку, мистер Кэллахэн?
— Фотоэлектрические телеглаза… Они не живые, Питер, просто ведут себя, как живые… А, черт!
Черепашка уже пересекла лужайку и стояла на цементной площадке перед плавательным бассейном. Кэллахэн пустился бегом, но опоздал-черепашка, не колеблясь ни секунды, перевалила через край и с легким плеском исчезла в воде. Подбежав, они увидели, что она лежит недвижимо на голубом кафельном дне.
— Вот здорово! Она утопилась!
— Нет, просто устроила себе короткое замыкание… когда она высохнет, все будет в порядке.
— Вот здорово! А вы ее не вытащите? Можно, я выну ее, а, мистер Кэллахэн? — Питер уже стаскивал тенниску.
— Конечно, — ответил Кэллахэн; в этот миг в окне появилась Аманта.
— Ты пережег пробки! — крикнула она. — Моя пишущая машинка не работает!
— Ничего подобного, — сердито буркнул Кэллахэн и поспешил в дом. Входя, он слышал, как Питер нырнул в бассейн. Открыв дверцу электрощитка, он обнаружил, что одна из пробок, от задней секции, перегорела, — в комнате пахло горелым маслом. После недолгих поисков он нашел причину; в углу, за коробками лежала черепашка и из нее валил дым. Кэллахэн, как это ни странно, почувствовал облегчение, увидев, что это Тринадцатая.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60
61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60
61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106