Литературное наследние / Миры Айзека Азимова

а терялся в темноте. Вокруг в беспорядке лежало около десятка черепашек — некоторые без номеров. Все они были расплющены в лепешку.

— Вот так так! — воскликнул Кэллахэн. — Кто-то нас опередил! Кто, черт по…

— Бедные маленькие лепешечки! — проговорила Аманта.

Кэллахэн огляделся. По лесу шел широкий след — молодая поросль была примята к земле, ветки на деревьях по обеим сторонам сломаны.

— Кто-то проехал здесь на тракторе и разрыл их убежище, — произнес Кэллахэн. — Кто бы это мог быть, черт побери?

— Почему ты думаешь, Кэллахэн, что рыли сверху? А мне кажется, что рыли изнутри.

Кэллахэн всмотрелся. Похоже, что Аманта права, землю явно выбрасывали изнутри наружу…

Аманта толкнула его локтем.

— Что бы это ни было, вылезло оно совсем недавно, — сказала она. — Я видела, как распрямилась ветка. Смотри, смотри! — и она указала на таинственный след.

Они подошли ближе. Кэллахэн заметил червяка, который спешил спрятаться в свежевскопанной земле. Ему снова вспомнились слова Аманты о Франкенштейне. Убив своего создателя, чудовище создало другое чудовище, убившее его самого. А что если?..

— Ой, не нравится мне это! — проговорила Аманта.

— А мне, думаешь, нравится?

— Да нет, я не о том. Не нравится мне, куда оно пошло. Этот путь ведет к нашему дому. — Она снова протянула руку. — Как ты думаешь, Кэллахэн, если бы все они сцепились в клубок, они оставили бы такой след?

— Вряд ли. И, уж во всяком случае, они вылезали бы из своей норы поодиночке и не стали бы прорывать такой огромный ход. Поезжай домой одна, Аманта, Я пойду по следу, посмотрю, куда он приведет.

— Я тобой, — заявила Аманта. — Плевать на чулки!

Когда они дошли до выгона между лесом и домом, след пропал, — на вытоптанной земле ничего не было видно. Уже почти стемнело, и заходящее солнце было скрыто тяжелыми грозовыми тучами. Вдруг вдали, возле самого их дома, что-то мелькнуло и юркнуло за угол.

— Ты видел? — воскликнула Аманта. — Значит, они не все убиты.

— Я знаю. Только у двух из уби… из раздавленных черепашек были номера… Но куда делось оно?

— Ой, мое жаркое! Мне надо было подлить в соус вина.

— Теперь это неважно. Куда оно скрылось?

— Спряталось за гараж… сразу же, как заметило нас.

— Я говорю о… об этой штуке, которая раздавила черепашек.

— Может, она сделала это нечаянно?

— Хорошо, если так!

— Ты оставил джип в лесу, а с минуты на минуту начнется гроза.

— К черту джип! Пойдем.

Они пересекли поле и подошли к дому со стороны кухни. Когда они вошли, внутри все было спокойно. Аманта вынула жаркое из духовки и влила в него стакан бургундского.

— Не думаю, чтобы эта махина заходила сюда, — заметила она, ставя жаркое обратно. — Что ей здесь делать? Это не ее дом.

Кэллахэн глядел в открытую дверь.

— Аманта! Иди скорее… ты была права, они на самом деле общаются.

Она подошла к нему и увидела, как четыре черепашки, катившиеся гуськом, вдруг остановились, когда к ним подъехала пятая. Через несколько секунд четыре черепашки двинулись дальше, а пятая исчезла в норе.

— Я не видела, чтобы она делала какие-нибудь знаки — махала или еще что-нибудь, — сказала Аманта.

— Индукция, — пояснил Кэллахэн.

Раздался удар грома.

— Пойди закрой окна, ладно? — попросила Аманта. — А мне надо забрать записную книжку, я оставила ее на крыльце.

— Лучше бы ты не… — начал Кэллахэн, но она уже вышла. Он направился по коридору к гостиной и готов был шагнуть внутрь, но остановился, увидев, что жалюзи спущены, а телевизор включен — комната озарена тусклым голубоватым светом. Он подумал, что к ним, возможно, зашел Питер, чтобы посмотреть передачу, и окликнул его, но никто не отозвался. Стоя на пороге, он обвел комнату глазами — казалось, все в порядке, однако чувство предосторожности подсказывало ему, что надо зажечь свет. Он протянул было руку, но тут заметил в полутьме возле выключателя какой-то предмет и стал внимательно вглядываться, не дотрагиваясь до него.

Прикрепленный к стене куском изоляционной ленты, чернел конец электрического провода, тянувшегося по полу от телевизора.

Айзек Азимов (Исаак Озимов)