Литературное наследние / Миры Айзека Азимова

лагалось.

— Это вас так волнует? — спросила она.

— Конечно! Я хочу рассказать вам о подоплеке этой истории… Но, может быть, лучше пойдем к вам?

Она заколебалась, видимо сомневаясь, стоит ли продолжать игру.

— Не думайте, я не пьян! — успокоил ее Марк. — Во всяком случае — не очень. Пошли. Ладно?

И вот Марк снова стоял перед закрытой дверью, насмешливо глядя на нее, но теперь это была дверь в спальню Стар.

Едва они переступили порог этой квартиры, как Марк начал выкладывать все о Службе безопасности. Но девушка извинилась, сказав, что хочет переодеться в домашнее платье. Марк понял, на что она рассчитывает.

Может быть, ему следовало бы разыграть Стар, внушив ей уверенность в том, что она сумеет вытянуть из него какие-нибудь секретные сведения. Конечно, у нее возникли подозрения, когда он сразу начал изливать душу…

А девушка нарочно оставила гостя на некоторое время в одиночестве; видимо, хотела дать ему возможность протрезвиться, одуматься, взять себя в руки, хотя он и не нуждался в этом, так как не был пьян.

Марка, никогда не имевшего дела с «радужными девушками», интересовало, в каком виде она появится теперь. Он отнюдь не был разочарован. Домашнее платье выглядело гораздо более соблазнительным, чем нагота. Девушка надела бело-желто-розовый пеньюар, доходивший до щиколоток и настолько прозрачный, что даже в тех местах, где ткань собиралась в складки, явственно просвечивало тело.

— Нравится? — нежно спросила Стар.

Она пыталась перевести беседу в привычные для нее рамки, но Марк не допустил этого.

— Очень. Но я еще не кончил плакаться вам в жилетку. Идите сюда и сядьте рядом, хорошо?.. Впрочем, я не настаиваю… Так вот, чтобы вы лучше поняли сложившуюся у нас обстановку, я сначала расскажу вам о моем прежнем начальнике С. Он вышел в отставку два года назад. При нем разведка здорово работала и…

— Марк, неужели вам не приходит в голову, что я могу быть агентом Меркаптана?

— Ни на секунду!.. Послушайте-ка, Стар, что, если вы снимете эту штуку? Без нее вы будете смущать меня гораздо меньше.

Девушка все еще стояла на пороге спальни. Вид у нее был недовольный.

— Ведь мне уже доводилось видеть вас без платья, — добавил Марк.

— Вы имеете в виду — в баре?

— Нет. Гораздо раньше. Тринадцать лет назад, когда вам было всего шесть лет.

— Ах, вот оно что, — невозмутимо произнесла Стар. — А я уж подумала, не догадались ли вы о чемнибудь. Но мне и в голову не пришло, что вы узнаете меня… — Она подошла и села рядом с Марком. — Ведь я была совсем-совсем маленькой, когда мы виделись в последний раз… Да и вам было тогда не больше двадцати.

— Все равно рано или поздно я узнал бы тебя, Паула. Только это могло случиться гораздо позже…

— Неужели я такая плохая актриса?

— Не в этом дело. Даже не пытайся вытянуть что-нибудь из работника Службы безопасности. Д. должен был предвидеть, что из этого ничего не получится. Ведь моя специальность — вынюхивать измену и изобличать подозрительных людей.

Некоторое время Марк и Паула сидели молча. Марк напомнил ей, как тринадцать лет назад, когда он занимал в разведке должность немногим выше курьера, его послали с поручением на дом к С. В саду он увидел хорошенькую, белокурую, совершенно голенькую девчушку, которая сразу спросила его, не страдает ли он сексуальной психопатией. Если да, то она скорее побежит что-нибудь на себя накинуть; а если нет, значит, ей нечего бояться… Но, может быть, он тоже любит загорать голышом?

— Отец до сих пор часто говорит о вас, Марк, — заметила Паула. — Знаете что? Раз уж нам нет смысла продолжать игру, я пойду и надену более пристойное платье.

— Тринадцать лет назад ты этого не сделала.

— Тогда это не имело значения.

— А теперь, когда ты стала «радужной девушкой», имеет?

— Поймите, Марк, что иногда мне, как агенту Службы безопасности, приходится выступать в этой роли. Но я никогда не довожу ее до конца. Этого нет в контракте.

Марк усмехнулся.

— Значит, ты держишь кусок сахару перед мордой пса, но не даешь ему попробовать?

Девушка показала язык, затем

Айзек Азимов (Исаак Озимов)